Четыре десятилетия проработал я в школе. Разные были времена, разные нравы. Было время, когда из всех нас хотели сделать атеистов. Изучали основы атеизма, сдавали экзамены. Приходилось скрывать и своё происхождение. Например, о том, что я кулацкого рода, узнал лишь в 90-е годы двадцатого века.

Случались и курьёзы.

В селе, как два враждебных полюса, стояли церковь и школа. Партработники неоднократно пытались закрыть церковь, но прихожане писали прошения в высокие инстанции с просьбой оставить храм действующим.

Как-то бабка Агафья протирала икону, а рамка, рассохшаяся от времени, рассыпалась на части — не собрать. Пошла в школу к учителю труда.

— Сынок, сделай мне патрет!

— Какой патрет? — недоумевает тот.

— Непонятливый какой, а ещё учитель: патрет сделай — рамку деревянную.

— Понял, бабушка Агафья, размеры давай.

По размерам рамочку сделал деревянную, покрасил бронзовой краской. Вставила бабушка иконку в рамку — красота! Молится Агафья — не нарадуется.

А у коммунистов тогда было заведено пересчитывать иконы в деревне. Тайно, конечно. Зайдут в дом, увидят икону и отмечают для себя. Как-то к Агафье зашли: стоит икона в новой золоченой рамке.

— Хороша у тебя икона, бабушка. И рамка чудесная. Кто это тебе сноровил?

— А это наш местный учитель. Дай ему Бог здоровья!

Вызвали учителя в райком партии, пропесочили как следует. Да ещё и увольнением пригрозили. И дал он себе зарок: никогда больше никому «патреты» не делать.