А на другой день, день беспокойств и переживаний, словно в распахнутую топку горящего котла, внезапно выбросилась жара.

Уже утром двадцать семь градусов, и это ещё далеко не предел сегодняшнего дня. Знойный воздух завис над пасекой, сдерживая работу пчёл. Они вышли на прилётные доски, встали в строевые порядки – вентилируют гнёзда, поддерживают нужную температуру. Самая что ни на есть роевая погода – не задерживайся в ульях, давай – лети. И они полетели, да ещё как – полетели, стремясь запутать меня, замести следы и улететь навсегда в никуда.

Осматриваю ульи, в которые вечером посадил большущие рои. Как они там? Бывает, приживаются не всегда и вновь улетают. Внешне, кажется, всё ладно, но это только внешне, а что внутри – определить пока трудно, надо следить и ждать.

Ждать долго не пришлось. Не успел уйти с пасеки, как полетел рой, посаженный в улей вечером. Что предполагал, то и получилось. Значит, что-то не так. Да нет, всё так. Это жизнь, а в жизни каждый выбирает своё. «Вот иди и повтори всё, что делал вчера, – это я себе говорю, – пчёлы уже в воздухе – не просмотри».

Улыбнулся своему приказанию, взял приманочки и покорно пошёл на встречу.

Пчёлы, имея вчерашний опыт вылета, нарушили традиционные облёты и прощание с пасекой, перекинули живой мостик от улья к посадочной площадке – и по нему прямиком на привой.

Уже большая часть привилась, как вышел второй рой. Покружился над пасекой и по готовому мосту – на этот же привой. Но что-то не задалось, и, передумав, резко изменил направление, ушёл в черёмуховые заросли, выбрав самое высокое дерево. Обладая более сильной энергетикой, притянул к себе и первый рой, а он, повинуясь более сильному, снимается с привоя – и за ним вдогонку.

Пчелиная туча, громыхая, зависла над черёмухой, постепенно усаживаясь на самую вершину.

– Ну и ну, – только и смог произнести я. – Вам-то хорошо, удобно и безопасно. А мне каково? – продолжаю выговаривать. – Вот это задачку придумали».

Её условие предельно простое: пчёлы привились на вершину дерева. А вопрос поставили наисложнейший. И непонятно, во сколько действий его можно решить. Как снять рой в течение часа? Поломал голову, как подобраться к пчёлам, напридумывал разных приспособлений, претендующих на авторское открытие, и вот я у самого роя, готов снимать.

Отсюда, с высоты пчелиного полёта, как с капитанского мостика, хорошо просматривается пасека, а ульи прямо перед глазами, всё под контролем. Приступаю к сложнейшей операции – снятию пчелиного роя почти в условиях невесомости с той лишь разницей, что в невесомости держаться не надо, а здесь – не за что, там нет земного притяжения и никуда не упадёшь, а отсюда неимоверно тянет к земле и грохнуться можно в любой момент.

Первую порцию пчёл отправил в ревню и чувствую роиную мелодию – пошёл рой. Да, точно пошёл, а я даже посмотреть не могу, куда будет прививаться. Ссыпаю в роевню следующую часть пчёл, а краем глаза вижу – ещё вылетел рой из соседнего улья.

– Ну, а этот ещё зачем? Так мне с вами не справиться, – адресую слова к пчёлам с лёгкой растерянностью.

Вот это ситуация, попал, как в капкан, всё вижу, всё слышу, а помочь ничем не могу и изменить пока ничего нельзя, отсюда не уйдёшь. Два роя снимаю, а два где-то летают, и где привьются – неизвестно. Что выбрать? Времени на обдумывание нет, решать надо немедленно. Конечно, выбираю пчёл в роевне, чем летающих в воздухе.

Продолжаю снимать пчёл и не получаю никаких сигналов о летающих роях. Где они? Что с ними? Где прививаются? Сплошные «где да что» и ни единого положительного «да».

Снял всех пчёл с черёмухи, спустился вниз собирать оставшихся, не попавших в роевню, а сам вышел на посадочную площадку.

– О, вот оно, пчелиное чудо! – радостно воскликнул я.

Каково было моё удивление, когда увидел пчёл, сидящих на привое огромным свальным роем. Они ждали меня.

На другой день. А на другой день резкий, громкий роиный крик сменился на нежный, ласковый шепоток работающих на сборе нектара пчёл, а вечером ульи выдыхали аромат настоящего цветочного донникового мёда. Начался долгожданный и такой желанный главный медосбор.